Он услышал, как кто-то бежит. Шаги удалялись, босые ноги шлепали по полу. Он двигался мимо рядов, заглядывая в соседние проходы, но нигде ничего — неподвижность, молчание! Девушка спряталась и смеется над ним. Появилась рука и помахала ему. А потом исчезла.

Он решил, что глупо преследовать ее в городе, который она знает лучше, чем он. Пусть уж сама подойдет к нему, когда захочет. Наконец он достиг конца коридора и вышел в открытую дверь.

Наружная галерея вывела его к шахте меньшего размера. Она была красной и в диаметре достигала пятидесяти или шестидесяти футов. Прямоугольные двери были закрыты, но не заперты. Джошуа последовательно проверил три из них. В каждой комнате он находил одно и тоже — шкаф, полный пыли, полуразвалившаяся мебель, запустение, запах склепа. Пыль лезла ему в нос, и Джошуа расчихался. Он вернулся на галерею и подошел к шестиугольной двери. Посмотрел вниз, покачнулся и почувствовал, как его прошиб пот. Кружилась голова, он ощутил приступ клаустрофобии.

Сверху донесся поющий голос. Женский — нежный и молодой, — но слов Джошуа разобрать не мог. Похоже, пели на диалекте Преследователей, но эхо мешало понять смысл. Он перегнулся как можно дальше через перила и посмотрел вверх. Определенно пела девушка — она находилась где-то над ним. Голос показался ему почти детским. Ветерок донес отдельные слова:

— «То они, они... в одежах, одежах мертвых...»

Девушка отошла от перил и перестала петь. Он знал, что у него есть повод сердиться — ведь она явно его дразнила. Однако Джошуа не испытывал злости. Его вдруг охватило жуткое чувство одиночества. Он отвернулся от шахты и взглянул на дверь, ведущую в длинную комнату с киборгами.

Оттуда на него смотрел Худой и хитро усмехался.